Порадовали конец августа и начало сентября в том году лю­бителей тихой охоты. На редкость богатый урожай даров леса — гри­бов — позвал под его густую сень всех, кто лёгок на подъем и с бла­годарностью принимает щедрость природы. И стар, и млад, прихва­тив корзины, пакеты или сумки, ри­нулись на поиски лисичек, сырое­жек, подобабок и, конечно же, бо­ровичков. А сколько после не­скольких хороших дождей высы­пало опят. Вначале маленькие, они очень быстро превратились в кра­сивые, светло-коричневые с ред­кими крапинками лакомства.
Ну, как тут устоять и не отпра­виться самому в поиск заветной полянки, на которой «хоть косой коси…», когда видишь, как из ди­зеля высыпает толпа довольных, улыбающихся пассажиров, а в ру­ках у них… глаза разбегаются. Нет, что ни говори, а грибы у славяни­на — также национальное блюдо.

Стояла дивная, солнечная по­года, и потому Наталья, хотя и городская по прописке, но душою сельчанка, выросшая в деревне, заторопи­лась в субботу в отчий дом, что­бы помочь выкопать картофель. С нею поехать изъявила желание подруга Лена, также учительница, а потому склонная к философство­ванию и фантазированию.
День, можно сказать, удался. Бригада подобралась дружная, ра­бота спорилась, и уже сразу после обеда с уборкой «вто­рого хлеба» на приусадебном уча­стке было покончено. Но программа на этом не за­вершилась. Наскоро перекусив, стали собираться в лес. Как же упустить такую возможность?! Вот он, почти рядом. А там…
Лес, действительно, был при­мерно в километре и довольно большой. В одну сторону он пере­шагивал границу со Смоленщиной и уходил дальше по братской стра­не, в другую — широко и беспре­пятственно простирался к реке Вихре, местами густо покрыв её берега, а далее осторожно подбирался к Пустынкскому монастырю. В общем, побродить грибникам было где, вот только бы… Но об этом позже.
Пока собирались да обсужда­ли, что надеть, да как уйти неза­метно, чтобы не увязалась ма­лышка Лера, солнышко потихонь­ку стало посматривать в сторону заката. Выбрались втроём, Ната­лья её дочь Маша и Лена. Сын, не­давно отслуживший в десантных войсках в разведке, на машине подвёз их к лесу и напутствовал:
— Дело к вечеру, не увлекай­тесь, здесь недалеко побродите и назад, а я часа через полтора подъеду за вами. Следите за сол­нцем, — улыбнулся, — заходит на западе, а на востоке —Россия, дом между ними. Ориентируйтесь.
Грибов на окраине леса почти не было, направились вглубь, где они стали встречаться чаще, но, всё же, больше было корешков, а шапочки срезаны кем-то до них. Однако, нет-нет да и попадались. Вот он, а там ещё, и вот там вдали виднеется…
Кто был в лесу и любит соби­рать грибы, знает, какое это увлека­тельное занятие, каждый очередной воспринимается как подарок судь­бы. И если они есть, то остановить­ся трудно. Грибы встречались, и чем глуб­же в лес, тем их становилось боль­ше. Они как бы заманивали, пригла­шали, звали дальше. Корзины набра­ны, а ещё пакеты в запасе имеются.
Незаметно смеркалось, но оста­новиться было невозможно. Стали попадаться замшелые пни, а то и деревья, у которых низ был густо облеплен опёнками. Ну, разве ещё подвернётся такой случай? И когда корзины и пакеты были наполнены, грибники вдруг обнару­жили, что на лес, словно тёмный, плотный полог, обрушился мрак.
— Домой пора, — подала голос Маша.
— Собираемся, — распоряди­лась Наталья.
— А в какую сторону идти? — резонно заметила Лена.
Все трое дружно оглянулись по сторонам. И затихли. И одновременно вспомнили про три телефона, лежащие на столике в прихожей. Такие симпатичные, чёрненькие, забытые. Угрюмо, не­дружелюбно окружал их лес. Оказы­вается, в темноте он был полон звуков. Вот пискнул какой-то мелкий зверёк. Шумно захлопала крыльями птица, видимо, спросонья, в верши­нах елей и берёз тревожно пронес­ся порыв ветра. И то, что днём было естественно, ночью навевало ка­кое-то жутковатое ощущение. Да ко всему прочему, совершен­но непонятно было, в какую сторону идти. Горизонт, который должен быть посветлее на западе, из-за высоких деревьев не просматри­вался. Попробовали искать север­ную сторону по деревьям — там должно быть больше мха, да как определить ночью, всё дерево шершавое.
И пошли, куда глаза глядят. На­тыкались во мраке на пни, старые поваленные деревья, путались в сухой высокой траве, падали, рас­сыпая грибы, собирали их в темно­те на коленях. Странно, но даже длинные ветви берез, которые днём, казалось, гладили их по лицу, сей­час больно хлестали, орешины и лоза цеплялись между собой, пре­граждая им путь.
— Не волнуйтесь, сын нас най­дёт, он в разведроте ВДВ служил, их там этому учили, — слегка дрогнувшим голосом обнадёжила Наталья.
Вышли то ли на просеку, то ли на лесную дорогу, всю поросшую мо­лодыми берёзками. Идти чуть полег­че, но куда она ведёт?
— Возможно, на Пустынки, — предположила Наталья.
Лена встрепенулась:
— А там монастырь, монахи молодые, один даже бывший морс­кой диверсант — котики их называ­ют, — глаза её лукаво сверкнули.
— Не кощунствуй, — одёрнула Наталья. — Так и ждут они тебя.
Изрядно уставшие и продрогшие вышли на поляну. Лена не унималась:
— Вот сяду здесь и никуда не пойду. Поляна с вертолёта хорошо просматривается, сразу увидят, ког­да будут нас искать.
— Где вы вертолёт на Мстиславщине найдёте? — фыркнула Маша.
Оптимизм даже у Лены стал уга­сать.
А в это время Натальин сын и Машин муж метались на машине вдоль леса. Проехали многими просё­лочными дорогами, упирались в заросли деревьев и кустов, отчаянно сигна­лили, кричали, звали. Им отвечало бесстрастное глухое эхо.
Тогда сын успокоился и решил узнать все дороги, примыкающие к лесу в радиусе десяти километров. А поскольку сам ориентировался на данной местности не очень хорошо, позвонил по мобильнику другу, вы­росшему здесь. Тот подробно рас­сказал, какие здесь дороги и куда ведут. Бывший разведчик прикинул вероятное направление движения грибников, сделал поправку на жен­скую нелогичность с принятием от­ветственных решений в экстре­мальной ситуации, и включил мотор.
Время между тем неумолимо приближалось к полночи. Грибные робинзонши несколько раз меняли направление движения, потом реши­ли идти прямо, но спустя некоторое время с ужасом сделали открытие, что, по-видимому, вернулись на то же самое место. Шутки поутихли, улыбки исчезли, вплотную надвину­лось уныние на грани отчаяния. Да­вали знать о себе усталость, про­хлада ночи, да и есть захотелось. Жажда мучила уже давно. И когда безысходность почти что схватила за горло, а оптимизм в беспомощности уступил место глухому пессимизму, лес вдруг расступился и подруги по приклю­чению вышли к чёрной, прочной глади асфальта. Молчаливая до­рога лежала и налево, и направо. Глухая ночь, тишина. В какую сто­рону идти? Наталья решительно махнула рукой:
— Пошли куда-нибудь, вдруг автомобиль появится, спросим.
Двинула вперед и отчаянно завопила «Бригантину», подбад­ривая себя и остальных:

Надоело говорить и спорить,
и любить усталые глаза…

И вдруг вдали надеждою сверкнули фары автомобиля, быстро становясь все больше и ярче. Путешественницы как будто обезумели, закричали, замахали платками, стали прыгать, боясь, что машина не остановится. Лена предложила лечь на асфальт, как в фильме «Белые росы», не пере­едет же она их. Метрах в десяти автомобиль остановился и, о счастье, из него почти выпрыгнули Натальин сын и Машин муж. Разведчик всё просчитал точно, правильно опре­делил место их выхода из леса.
Дома незадачливых грибников встречали как космонавтов, спу­стившихся на землю, или хотя бы как моряков, вернувшихся из дальнего плавания. Были объятия, поцелуи и слёзы.
Ну, а грибы, спросите вы. Гри­бов хватило. И на суп, и пожа­рить, и с собой взять. А вдоба­вок к этому столько острых ощу­щений получили.

Владимир Зюзькевич